Среди поправок в Конституцию России одна из важнейших — о защите русского языка за рубежом. Кому, как не участникам Международного Пушкинского конкурса «РГ» среди русистов знать, как она сегодня актуальна. Наш конкурс проходит в 20-й раз, лауреатами за эти годы стала тысяча человек. Это настоящие друзья России, паромщики русской культуры и языка за границей.

В конкурсе-2020 «Автограф Победы. О войне и мире на уроках русского» приняли участие более 500 учителей из 42 стран мира. Накануне объявления лауреатов в «РГ» прошла онлайн-конференция с победителями прошлых лет, где они рассказали, как русский язык и русская культура помогает им побеждать фейки о Второй мировой войне.

Как изменилась жизнь лауреатов после победы в Пушкинском конкурсе

Игорь Жуковский, Франция:

10 лет назад один французский писатель отправился на Байкал, чтобы «самоизолироваться» на полгода. Ближайшая деревня — в 120 километрах. Он вел дневник о встречах с егерями и охотниками, которые иногда его навещали. Прожил в одиночестве зиму, наступила весна. К нему нагрянули гости: «Сегодня большой праздник, День Победы!» Француз очень удивился: прошло столько лет, а русские все еще вспоминают о 9 Мая! Так вот большинство французов точно так же бы удивились. Им кажется странным, что в России, Казахстане, Белоруссии, Украине хранят эту традицию и эту память. Во Франции другая ситуация.

В 2007 году президент Саркози решил немножко сыграть на патриотических чувствах. Он заметил, что школа не берет на себя функцию патриотического воспитания, государство тоже отошло в сторону. Президент решил публично прочитать предсмертное письмо 17-летнего коммуниста, который участвовал в сопротивлении. Казалось бы, что здесь плохого? Поднялась такая полемика! Саркози били со всех сторон. И коммунисты, за то, что он использует в своих целях имя борца с фашизмом, и правые… То есть общество, в котором мы живем, не готово говорить о войне… Поэтому на своих уроках я прежде всего обращаюсь к русскому культурному наследию, к вкладу наших соотечественников в сопротивление. Мы говорим и о «Нормандии — Неман» — о тех людях, о которых меньше всего знают французы. Сложная эта работа. И потенциал для рассказов у преподавателя русского языка в государственных школах очень маленький. Если государство задало такую линию, то этой линии следуют все преподаватели.

В Киргизии работают над новым учебником русского языка

Людмила Агаханян, Армения:

600 тысяч армян в годы Великой Отечественной войны отправились защищать нашу Родину — Советский Союз. Нет у нас такой семьи, в которой не было бы ветерана. Мой дядя защищал Керчь. Пропал без вести. Мы с учениками не ждем 9 Мая, чтобы поговорить о Великой Победе. Я рассказываю о своей маме Галине Агаханян-Гавриловой, одной из первых лауреатов Пушкинского конкурса, ленинградке-блокаднице. Говорю о тех невзгодах, которые пришлось пережить блокадным детям. Моя победа состоит в том, что дети слушают со слезами на глазах.

В нашей Копанской области я не часто сталкиваюсь с искажением фактов истории. Чтобы дети не верили фейкам, надо им многое объяснять, читать, показывать. А главное, устраивать встречи с ветеранами, которые могут рассказать правду.

Александр Толстых, Австрия:

Когда люди узнают информацию, к которой они не привыкли в школе, они начинают задумываться: а правда ли то, чему меня учили? И это развивает критическое мышление.

Те, кто хочет глубоко изучать новый язык, особенные люди. Они больше склонны задаваться вопросами веры, смерти, вечности. Это, конечно, способствует поиску правды и вызывает определенный иммунитет к фейкам. В том числе и к фейкам о Второй мировой войне.

Язык, наряду с родителями, с совестью, дает какой-то внутренний стержень, какую-то внутреннюю мораль, если ты серьезно этим занимаешься. И тут уже все фейки должны отойти на второй план.

Русист из Венгрии: Учебники умалчивают о поведении мадьяр на Брянщине

Ольга Лепеева, Киргизия:

Ситуация у нас сейчас довольно сложная. Сложная, потому что те, кто решает судьбы образования, как бы сидят на двух стульях. С одной стороны, дружба с Россией, а с другой, западные фонды, Сорос и т.д. На смену старым советским учебникам приходят новые, где, например, по истории в старших классах ищут у Адольфа Гитлера азиатские корни. И это, к сожалению, не единственный пример. И сокращение часов на изучение русского языка и литературы — это тоже шаги в направлении воспитания «будущего патриота».

Дети у нас сидят в соцсетях и верят всему, что там пишут. И с этим надо что-то делать. Они должны знать правду. Мои ученики, благодаря русскому языку, знают, кто имеет право называться советским воином, победившим фашизм. На внеклассных занятиях мы очень много читаем и смотрим фильмы. «Иди и смотри». Помните фильм? Он дает понимание того, что такое подвиг. Это не тот героизм, который совершался где-то в штабах, а героизм простого человека. И он описан так, что волосы дыбом встают. Это остается в памяти, остается в душах.

Тамара Скурихина, Украина:

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!» Моя Родина — Украина, мой родной язык — русский. Нельзя говорить по-русски и врать. Нельзя учить русскому и говорить неправду. Тургенев 140 лет назад обязал меня говорить правду на моем родном языке.

Я не завидую учителям истории, они вынуждены гнуться под программу и говорить на уроках то, что написано в учебниках.

В конкурсе-2020 приняли участие более 500 учителей из 42 стран мира

А у меня есть возможность свободно выбирать тексты для чтения. В моей украиноязычной школе, конечно, все мероприятия проходят на украинском языке. Кроме одного — Праздника ко Дню Победы. Во-первых, потому что ветераны, которые к нам приходили, говорят по-русски. Это и нас обязывает говорить по-русски. Во-вторых, мы слушаем песни военных лет, голос Левитана. Все это явление русской культуры. Мои ученики знают термин «Великая Отечественная война» и празднуют 9 Мая.

Для меня существует только он. Для меня нет Дня примирения 8 мая. Я дочь фронтовика, и я не знаю, почему я должна примиряться с фашистами или с националистами.

Наталья Житкова, Латвия:

Очень сложную тему вы подняли. Дело в том, что если в Казахстане или Армении можно свободно говорить о войне, у нас — нет. Знаете, как у Тютчева: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется…» То есть я не знаю, какие будут последствия.

С одной стороны, о русском языке в нашей ситуации нужно говорить очень пафосно. Чуть ли не словами Ахматовой: «Мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово…» А с другой, у нас точно так же, как на Украине, все идет к тому, что русского языка в школах не будет. Его заменят, возможно, норвежским или шведским. И это беда. Ведь 40 процентов населения — русскоговорящие.

16 марта у нас традиционно должно было пройти шествие латышских легионеров. Этот день мы называем днем фашиста. Карантин помешал: шествие бывших эсэсовцев и их потомков к памятнику «Свободы» в Риге не состоялось. Лишь мелкие группки все же возложили цветы. А вот к памятнику Освободителям Риги шли люди бесконечным потоком. При соблюдении дистанции — два метра. Если вы зайдете в интернет и посмотрите, как это все проходило, вас поразит гигантская площадь, усыпанная цветами. Память о Победе у нас на генетическом уровне! Есть нечто, что невозможно отнять у человека. Это его память. И никто не дает права изъять ее из твоей головы. Тебе могут заклеить рот, но ты думать все равно будешь.

Маргарита Русецкая: На русском мы признаемся в любви

Наверное, один из самых страшных фейков я услышала, когда наш тогдашний президент Вайра Вике-Фрейберга несколько лет назад назвала концлагерь «Саласпилс» испытательно-трудовым. Тот самый, где брали кровь у детей для фашистов! Мы возили в «Саласпилс» школьников на День памяти узников концлагерей. И надо было видеть состояние ребят! Это и есть борьба с фейками.

Татьяна Дзюба, Украина:

Не могла пропустить конкурс этого года, потому что тема Победы мне очень близка. Больше 20 лет работала в русской школе. А с 2018 года у нас русские классы начали переводить на украинский. Это очень больно и обидно.

Сейчас говорить на русском, наверное, еще более опасно, чем было в 2018 году. История переписывается напрочь. Нам навязывают героев УПА, Шухевича и Бандеру. Переименовывают улицы. И даже многие из моего близкого окружения «перекрасились», и говорить с ними о войне сложно.

А мы, учителя старшего поколения, хотим передать уважение к истории своим детям. Хотя бы на уроках внеклассного чтения, на внеклассных мероприятиях. Поэтому два раза в год мы говорим о Победе, о героях нашего города, о тех, кто погиб за нас. Я очень люблю Бориса Васильева, и мои ученики знают его творчество. Они открыли для себя главу «Война» в поэме Роберта Рождественского «210 шагов», инсценировали «Балладу о зенитчицах».

В этом году я закончила 48-й учебный год. Выпустила 11-й класс. И надеюсь, что они будут хорошими людьми. Вчера они приходили меня поздравить с «Последним звонком», после которого по традиции мы проводим урок и читаем любимые строчки из поэмы «Суд памяти» Егора Исаева: «Вы думаете, павшие молчат? Конечно, да, вы скажете. Неверно! Они кричат, пока еще стучат сердца живых и осязают нервы…» Нельзя забыть. Забыть, значит, предать.

Для меня самое ужасное, что уже дольше, чем Великая Отечественная, идет война на Донбассе. Как-то женщина из Макеевки сказала мне: «Мы никогда не примиримся, потому что между нами кровь!» И это страшно. Я не политик, я мать. Я не могу примириться с тем, что гибнут молодые парни, дети, женщины, старики. Не кровью, не оружием нужно доказывать свою правоту. Пережив такую войну, снова бряцать оружием — это на грани дикости.

Айгуль Амитова, Казахстан:

Что нужно сделать для того, чтобы дети трепетно относились к истории в Казахстане, где почти пятая часть населения ушла на фронт? Подвиг советского солдата не забыло наше старшее поколение. А вот подростки, которым по 14-15 лет, этой темой почти не интересуются. Я пошла на хитрость. Наши школьники большую часть свободного времени сидят в соцсетях. Я выложила на сайте «ВКонтакте» на своей личной страничке историю своего дедушки, который был разведчиком. Дала задание написать письмо солдату Победы, заняться исследованиями и собрать материал о своем воевавшем родственнике. В результате мы стали участниками акции Россотрудничества «Победа одна на всех». Одна из участниц,15-летняя Асия, рассказывала об Алие Молдагуловой, девушке-снайпере, погибшей в свои неполные 20. Так вот, завершив работу, она в сердцах сказала: «Давайте походить не на сестер Кардашьян, а на героинь Великой Отечественной войны!»

Русист из Германии: Говорю со школьниками о мире на русском языке

Тех, кто воевал, с каждым годом становится все меньше. И теперь на русистах лежит задача доносить правду о войне до своих учеников.

Наталья Черкес, Белоруссия:

Я о войне знаю не понаслышке. Потому что мои папа и мама были в концлагере. Маме исполнилось 17 лет, когда Белоруссию оккупировали. И пошел слух, что молодежь будут угонять в Германию. Решили на семейном совете выдать ее замуж. Но оказалось, что и семейных тоже угоняют. Сначала папа и мама были на сельхозработах, а затем — в лагере смерти. Их освободили именно 9 мая. Именно советские солдаты. Узники разных национальностей находились в бункере, когда открылась дверь и они услышали голос: «Товарищи, выходите, вы свободны!» Вот я сейчас говорю, у меня слезы на глазах, потому что это все пережито. А откуда узнают о войне мои ученики, если у них бабушки — мои ровесницы? И я создала волонтерский отряд, ведь время безжалостно, уходят наши ветераны. Мы не просто собираем воспоминания, мы издаем книги. Вот, например, одна из них. Здесь фотографии: мой папа в военной гимнастерке, моя мама молодая — им посчастливилось вернуться из лагеря живыми. Другой буклет о моей учительнице белорусского языка. Она прошла три лагеря смерти. По Белоруссии Великая Отечественная прошлась очень страшно. Поэтому так важно, чтобы дети соприкасались с этой живой правдой.

Лауреаты Международного пушкинского конкурса на лестнице Белого зала мэрии Москвы, где традиционно проходит награждение победителей. Фото: Сергей Михеев

Источник: rg.ru